Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Саморегуляция зла: Еще о японских бандитах

Японская преступность ... организована (и в прямом, и в переносном смысле) настолько четко, что подавляющему большинству сограждан не мешает, и при ежедневном свидании с этой организованной преступностью японцы не поминают всуе мафию и никаких ощутимых последствий на бытовом уровне не испытывают.

Такая благодать существует в японской природе давно и объясняется тем, что “типовой” бандит в Японии — это не социальный выкидыш, а служба, профессия, обладатель которой принадлежит пусть и не к самой лучшей и престижной, но к части общества — не за его пределами, а внутри этих пределов.

Японский “кадровый” бандит поэтому не изгой и не “волк”, привыкший к беспределу и постоянно загнанный в угол, а горячий патриот своей японской родины, почитатель традиций и строгий хранитель свода законов и установок, определяющих его поведение, “место в строю” и рамки допустимых вольностей.

Исстари на японских гангстерских знаменах стоял дивный для бандитов любой другой нации девиз: “Чувство долга и Человечность”, а в уставах преступных группировок содержался пункт о необходимости содействия процветанию страны и населяющих ее граждан. Японским бандитам директивно запрещено начальством вступать в “несанкционированные” конфликты, вызывать недовольство “простых трудящихся” и порочить недостойным поведением репутацию организации.

Таких служивых профессионалов в Японии — около ста тысяч, объединенных в несколько тысяч мелких преступных объединений и восемь крупных синдикатов, среди которых нет ни одного подпольного или нелегального. Все открыто: у крупных, как сказали бы у нас, “бандформирований” есть свои многочисленные офисы и представительства в разных точках страны, гимны и знамена, значки в петлицах и даже специфический узор татуировок, по которому принадлежность к тому или иному формированию определяется безошибочно. Японские бандиты регистрируются в полиции, ходят к околоточному с новогодними поздравлениями и, по приказу босса, безропотно сами являются с повинной в участок, если в том есть нужда для организации.

Новобранец поступает в японскую банду, как на работу, — он получает подобие жалованья, часто живет постоянно в резиденции босса, по старости имеет гарантированную пенсию и никогда не отрывается от коллектива и не занимается самодеятельностью. Японский бандитский “менеджмент” чрезвычайно жесткий, и главный принцип в нем — абсолютное послушание приказу вышестоящего и соблюдение устава организации. “Наем”, как и в большинстве японских компаний и фирм, — пожизненный, так что пройти испытательный срок и влиться в ряды легче, чем расстаться с новой “семьей”. Синдикаты дают “вольную” очень редко, а карают за дезертирство и любые огрехи на службе вообще очень люто. Силком, однако, в криминальный мир никого не тянут, а путевки “в закон” через зону в Японии вообще как явления не существует (потому что в стране ни одной зоны нет), так что приобщиться к прелестям организованной преступности можно только по собственному желанию и по зову темперамента.

... В этом феномене не только японская генетическая тяга к коллективизму и групповым приоритетам поведения, но и мудрая философия властей, еще три сотни лет назад заключавших с гангстерами своего рода договоры об общественном согласии и разделении ответственности.

... с неорганизованной преступностью и уголовной вольницей, с социальными беспорядками вообще в Японии одинаково сурово борются и власти, и “кадровые” гангстеры, — общественная безопасность и спокойствие важны принципиально и в равной степени обоим “полюсам”. Не случайно поэтому японские гангстерские синдикаты в периоды бурной борьбы японских трудящихся за свои права и стачечной активности всегда были на стороне властей. Не случайно именно японские бандиты удерживали “в берегах” японский люмпен, страхуя все остальное общество от неприятностей. Не случайно, наконец, и то, что особо темпераментных и “отмороженных” бойцов криминального фронта “нейтрализуют”, в том числе и физически, не власти, а коллеги по профессии.

Такая “социализация” японской организованной преступности принесла Японии значительно большие дивиденды, чем предпринимавшиеся периодически в разные времена попытки силой корчевать порок. Зло при этом, разумеется, не переросло в добродетель, но оказалось достаточно управляемым и даже саморегулируемым — в тех дозах и пределах, которые были отпущены ему прагматичным обществом.

--- Сергей Агафонов. Тень сурка

(По наводке selfishrna)

Груз 200

Ужасное в России - не "исключительные герои в исключительных обстоятельства" ("маньяк-одиночка, "семейка фриков", "дом с приведениями"), а ткань-основа самой жизни (по Чехову - "ужас обыденности"; "чернуха" по-перестроечному). Значимому нарушению нормы (западный "ужас") противостоит онтологическое отсутствие нормы как таковой (русская чудовищность). "Груз 200" Алексея Балабанова - яркий тому пример. Фантазмы "Техасской резни бензопилой" оборачиваются здесь "Каляевским изнасилованием бутылкой" в бане с самогоном, а детективная занудность "Зодиака" - выстрелом в затылок в коридоре ментовки. Ближайший родственник "Груза", если говорить о кино, - фильм "4" Ильи Хржановского, а диалектический антипод обоих - "Остров" Павла Лунгина.

Критики о фильме:

«Груз 200» на сегодня лучший фильм Балабанова. Он подминает под себя даже самого устойчивого и здравого зрителя, притом во многом именно потому, что Балабанов поначалу запинается и мычит. Первые пять минут думаешь, что Алексей Октябринович окончательно выдохся, вторые пятнадцать — что он, кажется, снял недурную черную комедию, а когда понимаешь, что на самом деле происходит, уже поздно включать защиту. Как герои вестерна, фильмов Такеси Китано (ну или своих собственных), Балабанов не тратит время на то, чтоб прицеливаться и вставать в позу: секунду назад ты снисходительно улыбался, секунду спустя — уже убит.

[...] «Груз 200» вызовет бесконечное число претензий морального толка, и трактовать его тоже можно до посинения. Самая очевидная цепочка — что Балабанов выводит советскую власть в виде маньяка, далее — что он ставит знак равенства между 1984-м и сегодняшним днем, тем самым в одиночку выходя против главенствующей сейчас в России идеологии позитивизма и радостного примирения с мертвым советским прошлым. Он идет и дальше — туда, где политическая аллегория заканчивается и начинается чистая бесовщина, обитель зла, территория, куда нормальные люди не ходят и куда Балабанов вступает со спокойствием человека, которому совсем нечего терять. (Роман Волобуев)

Read more...Collapse )*

"Вчера была зачистка, и духи наших пацанов положили. Мы с Гришей чудом уцелели, а прапорщика ранило в жопу".



Read more...Collapse )

Гермафродиты, ампутанты, андрогины

Joel-Peter Witkin в Москве.

Его работы откровенные, порой шокирующие - это всегда вызов, провокация, потрясение. Стиль Уиткина можно условно определить как барочно-сюрреалистический: оттолкнувшись от реальности, причем в самых брутальных ее проявлениях, художник сублимирует ее до такого состояния, что она теряет какую-либо связь с миром и воспринимается нами как чистая абстракция, как воплощение особого мира и языка автора. Свои модели Уиткин ищет в моргах, домах престарелых, на улицах и по объявлениям в интернете: среди них калеки, гермафродиты, ампутанты, андрогины, трансвеститы, инвалиды и человеческие трупы.



Собираюсь на выставку. Если кто желает составить компанию - дайте знать.