Category: кино

Артур Аристакисян. Ладони

Говорят, что от фильмов Аристакисяна люди падают в обморок, а комиссия киноведов на конкурсном показе его "Места на земле" в полном составе покинула зал, заявив, что "это отвратительно". "Ладони" - монолог отца, обращенный к еще нерожденному сыну, зреющему в утробе, но уже обреченному на смерть (его мать ушла к другому и собирается его "вычистить"). В кадре - нищие, калеки, бездомные, слепые, увечные, сбежавшие из психиатрической колонии или только что вышедшие из тюрьмы, в трясучке, язвах и рубище. За кадром - голос повествует истории их жизни и наставляет способам ухода от "системы": безумие, нищета, девственность, смерть. Хиппизм рифмуется с первохристианством (на радость манихеям и гностикам): пафос - радикальное отрицание "мира", "социума", мертвой "системы", бездушной и богооставленной. Выход в том, чтобы стать никем - нищим духом, которому и дух - помеха. Голова тюремщика в ящике старухи, едящие наощупь слепцы, голубиный язык Срулика, дохлая ворона на могильном камне. Фильм о тех, кому "нет места на земле", для нормальных рабов "системы" очевидным образом совершенно неприемлемый.



+39Collapse )

Все умрут, а я останусь

Какой это все-таки ужас - быть подростком, последние классы школы. Все тебя воспитывают, все запрещают, зависимость от взрослых, в голове ветер, ничего не понятно, только какие-то смутные драйвы свободы, интоксикации и размножения, а кругом непонимание, жестокость и несправедливость. Единственное, что у тебя есть - интенсивность: энергии и чувств. Только это и вынесет в какое-нибудь будущее, вряд ли светлое, но по крайней мере непредвиденное.

*
- Мы завтра с тобой в магазин пойдем, я тебе куплю что-нибудь, Кать.
- А завтра воскресенье.
- В центр поедем.
- Кать, пойдем помажемся йодом, немножко совсем.
- Мам, а не пошла бы ты нахуй.
- Водкой, водкой, и все пройдет.
- Пап, а не пошел бы ты нахуй. Ебала я ваш столбняк. Все умрут, а я останусь. Я завтра пойду гулять с утра до ночи. А вы - идите нахуй. Мама и папа, идите нахуй и в пизду.
- Мы тебя все равно очень любим.
- А я вас нет.

Груз 200

Ужасное в России - не "исключительные герои в исключительных обстоятельства" ("маньяк-одиночка, "семейка фриков", "дом с приведениями"), а ткань-основа самой жизни (по Чехову - "ужас обыденности"; "чернуха" по-перестроечному). Значимому нарушению нормы (западный "ужас") противостоит онтологическое отсутствие нормы как таковой (русская чудовищность). "Груз 200" Алексея Балабанова - яркий тому пример. Фантазмы "Техасской резни бензопилой" оборачиваются здесь "Каляевским изнасилованием бутылкой" в бане с самогоном, а детективная занудность "Зодиака" - выстрелом в затылок в коридоре ментовки. Ближайший родственник "Груза", если говорить о кино, - фильм "4" Ильи Хржановского, а диалектический антипод обоих - "Остров" Павла Лунгина.

Критики о фильме:

«Груз 200» на сегодня лучший фильм Балабанова. Он подминает под себя даже самого устойчивого и здравого зрителя, притом во многом именно потому, что Балабанов поначалу запинается и мычит. Первые пять минут думаешь, что Алексей Октябринович окончательно выдохся, вторые пятнадцать — что он, кажется, снял недурную черную комедию, а когда понимаешь, что на самом деле происходит, уже поздно включать защиту. Как герои вестерна, фильмов Такеси Китано (ну или своих собственных), Балабанов не тратит время на то, чтоб прицеливаться и вставать в позу: секунду назад ты снисходительно улыбался, секунду спустя — уже убит.

[...] «Груз 200» вызовет бесконечное число претензий морального толка, и трактовать его тоже можно до посинения. Самая очевидная цепочка — что Балабанов выводит советскую власть в виде маньяка, далее — что он ставит знак равенства между 1984-м и сегодняшним днем, тем самым в одиночку выходя против главенствующей сейчас в России идеологии позитивизма и радостного примирения с мертвым советским прошлым. Он идет и дальше — туда, где политическая аллегория заканчивается и начинается чистая бесовщина, обитель зла, территория, куда нормальные люди не ходят и куда Балабанов вступает со спокойствием человека, которому совсем нечего терять. (Роман Волобуев)

Read more...Collapse )*

"Вчера была зачистка, и духи наших пацанов положили. Мы с Гришей чудом уцелели, а прапорщика ранило в жопу".



Read more...Collapse )

Эль Топо

Посмотрел вчера "Крота" (El Topo, 1970) Алехандро Ходоровского.

Действительно, очень странный фильм.

Странности добавляло еще и то, что, в силу каких-то загадочных компьютерных обстоятельств, двигалось там все как-будто в рапиде, иногда чуть перескакивая без перехода, как это бывает в измененных состояниях. К тому же звук немного забегал вперед, так что выстрел слышался раньше, чем стрелявший успевал выхватить револьвер. Плюс испанский язык, который, конечно, почти как эсперанто, да и говорят в фильме немного, но все же. Где ты, прекрасная gazelka? Ты бы мне все перевела! Впрочем, есть подробная роспись фильма по-английски, разберусь на досуге.

Заметил такую вещь. Хотя, казалось бы, события и образы совершенно непредсказуемы, очень скоро вычленяется повторяющийся паттерн: Эль Топо в конце концов убивает всех, кто встречается ему на пути. Это как у Кинг Кримсона: в самых абстрактных и импровизационных вещах - четкий и формальный басс, на котором незаметно и держится весь хаос.

Правда, в конце второй части этот принцип нарушается - сцена на полуразрушенном мосту, где героя многократно застреливает вторая девушка (в черном), которая в какой-то момент появилась из ниоткуда и потом слизывала кровь со спины первой после состязания на хлыстах. Ну а в третьей части, где Эль Топо монах, бродячий коммедиант с возлюбленной карлицей, все съезжает еще дальше.

Множество потрясающих образов - то и дело всплывают перед глазами ума.

Кадры из фильмаCollapse )